Времени на планирование и подготовку к задержанию неприятеля не оставалось. Сейчас тот обшарит закрома, выскочит и удерёт в ближайшую подворотню. И наглой морды не успеешь разглядеть. Максим Максимович сделал ещё несколько осторожных шагов и прислушался. Глухой звук упавшей со стеллажа коробки, звон разбитого шарика, висевшего на пластмассовой ёлке. Никаких голосов. Скорей всего, одиночка. И потом, кто-нибудь обязательно стоял бы на боевом карауле подле ларька.

Ну и что делать?.. «Алло, милиция?..» – «Поняли! Через полчаса будем, ждите! Может быть…» Нет, все равно звонить неоткуда.

В паре метров от тыльной стенки валялся припорошенный снегом верстак, сколоченный на скорую руку из грубых досок. На нем работяги резали решётки, подгоняя под размер. Увозить верстак не стали, бросив на газоне, рассчитывая, что этим займутся дворники. У дворников пока не доходили метлы. Может, и к лучшему. Да, пожалуй, к лучшему…

Максим Максимович, словно опытный диверсант в сугробах Аляски, незаметно подкрался к верстаку, резко схватил его за ножки, приподнял и, громко выдохнув, прижал к стенке ларька. «Все, задание выполнено, товарищ командир! Готов к наградам Родины». Вырваться из окружения теперь невозможно. На окнах решётки, дверь на замке, тыл на верстаке. Вернее, под верстаком. Прижимая его, подполковник запаса упёрся ногой в бетонный столб, торчавший рядом с ларьком весьма кстати. Теперь осталось дождаться первого прохожего и попросить его вызвать милицию.

– Эй! Кто там? – встревоженный голос принадлежал взрослому мужчине, а не пацану, как предполагал Максим Максимович.

– Скоро узнаешь, – ответил бывший офицер, плотнее прижимая верстак к стенке и негромко добавил заезженное: «Влип, очкарик».

– Мужик, алло. Ты кто?

– Тебе письменно доложить или так?