Не ответив, угодивший в капкан с силой толкнул верстак, надеясь освободиться. Затем ещё. Подёргал дверь, но убедившись, что это бесперспективно, прекратил попытки.

– Не вылезешь, ворюга, – пробормотал Максим Максимович, бросив взгляд на ближайший дом в надежде заметить раннего прохожего, – сиди и не рыпайся.

– Мужик, кончай, а? Выпусти, – в интонации появились просительные нотки. Таким тоном пойманные патрулём самовольно гуляющие солдаты просят отпустить их на свободу.

– А «Дирола» со спиртом тебе не принести? Ты, сволочь, радуйся, что я тебя через стекло не прихлопнул.

Прихлопнуть собеседника Максим Максимович мог разве что снежком, но, дабы не искушать того на новые активные действия, решил тонко намекнуть на наличие огнестрельного оружия.

– Что, на бутылку не хватало? – продолжил он более мирно.

– Нет, не на бутылку… Слушай, давай поговорим, а?

– Ну разговаривай. Мешаю тебе, что ли? Только не дёргайся. Не вылезешь.

– Хорошо, не буду… Ты вообще кто?

– Не «ты» а, а «вы»… На брудершафт непили. А познакомимся в милиции. Там и узнаешь, кто я такой. Заодно и прошлый четверг вспомнишь.

– Какой четверг?

– А то не знаешь? Когда ты стекло разбил и товара на двадцать тысяч уволок.

– Не бил я ничего.

– Ну-ну, рассказывай. И сегодня стенка сама сломалась. От ветра. А ты случайно залез… Погреться.

Из подъезда стоявшего напротив дома выскочил хрякообразный пятнистый бультерьер и, сделав пару кульбитов на снегу, помчался на детскую площадку выгуливаться. Место знает, стало быть, обученный. Следом, покручивая поводком, лениво выполз хозяин, круглый мужик в короткой дублёнке. «И не лень же вставать в такую рань», – подумал Максим Максимович.

– Простите, можно вас? – негромко позвал он мужчину.

Тот, повертев головой, заметил стоящего у ларька человека, окликнул бультерьера и, не спеша, подошёл.

– Здравствуйте. С наступающим. Я здесь на службе, – кивнул на ларёк Максим Максимович, – в смысле, продавец. Гаврика одного прихватил, обворовать хотел. Держу вот. Милицию вызовите.